 |
Женская сеть myJulia.ru
|
|
|
 Библиотека: Литературная гостинаяСтранный недугНикому не нужные люди получаются из детей, которых никто не хотел.
Юная мать, не успевшая принять осознанного решения за первые три месяца беременности, и в последующие полгода, не вполне понимает, что произошло. Некоторые даже продолжают надеяться, что все «само рассосется».
Но вот ее ребенок уже орет, а потом все время требует: сначала – есть, потом – неотступного внимания, иначе «упадет, убьется, помрет».
Его «пустили на свет», теперь от него, от выпущенного, надо спасаться.
Спасение – бабка.
Эту мокрую, горластую вещь надо сбыть бабке, и весь мир – твой. Наслушаться при этом можно всякого, это – да. Но ведь и не подарок ей оставляешь. А тот еще подарочек. Зато взамен – свобода! Сво – бо - да! Ребенок обихожен – раз, накормлен – два. Многое узнал о матери, кто она такая есть и почему. У бабки – как за каменной стеной.
А вещь-то все недовольна, все канючит, все мамку кличет, бабке весь живот ногами избрыкала, в дверь порывается, «убечь» хочет. Зачем? За - чем? Да за видением-привидением. Видел ребенок нечто, мама называется, он помнит.
***
Воздушное платье, сладкий запах, белые руки. Они гладили по головке, и тогда сразу хотелось спать. Но руки те исчезали, а подхватывали другие: шершавые, больно подпиравшие голый зад и ножки, так, что становилось неуютно до стыда, рот сам собой сползал набок, и мокрые щеки царапал край бабкиного фартука, заскорузлого и слегка вонючего. Отпихнуться от него двумя руками - значило получить по заднице. После этого хорошо оралось, всласть.
…Девочка привыкнуть не могла к тому, что мать существует отдельно от нее. Она обожала смотреть, как мать красится, сидя вечерами перед небольшим подковообразным зеркалом. В пепельнице дымилась папироса, дым обволакивал сначала прекрасное веселое лицо матери, а потом исчезала вся она. Всегда исчезала, даже когда всей своей маленькой тяжестью девочка висла на ней, пыталась забраться на колени и мяла нарядное материнское, с чудесными цветами по самому подолу, платье.
В три года девочка все понимала, но не умела говорить, зато умела молчать или кусаться. Умела молча умолять. «И в кого же ты у меня такая?» - сокрушалась мать. И девочка улыбалась живыми умными глазенками, потому что была рада услышать, что она «у нее». Не где-то, не у бабки, не в яслях, а у нее, у мамочки.
Везде, где не было мамы, было плохо. Там стригли наголо, и это называлось «ясли-лето-дача». Там чужие толстые тетки в белых грязных халатах могли поставить в угол за шкаф, потому что девочка кусала всех, кто трогал ее руками. Там давали играть розовым противным пупсом, голым и холодным на ощупь, и не давали любимого драного медведя без ноги. Там хором сюсюкали стишки. И доставали до горла ложкой с комковатой и остывшей манной кашей, пока не вырвет.
Вторым именем девочки было «немка». И она к нему привыкла. Все думали, что девочка будет немая. Но однажды пришел в гости прямо с работы любимый девочкин дядя, брат матери, водитель троллейбуса, и остался стоять в дверях, не раздеваясь. Потом громко сказал бабке: «Ну, мать, чуть-чуть сейчас человека не задавил!» Девочка посмотрела внимательно на его белое лицо и четко повторила «Чуть-чуть!». Потом начала говорить все, и чисто, никогда не картавила.
Одним из самых отчетливых ощущений было празднование первого дня рождения годовалого ребенка. Девочка родилась в ночь на второе января, и сопровождавший ее с тех пор праздник Нового Года с самого раннего детства был связан с запахом елки, огоньками разноцветных лампочек в звенящих розетках из серебряной и золотой фольги и блеском стеклянных игрушек умопомрачительной красоты. Надели на девочку новое, долго потом самое любимое, первое платьице, байковое, темно-зеленое в белый горох, очень мягкое на ощупь. Сверху нацепили беленький фартучек с лохматыми крыльями за спиной. Мама приподняла свою девочку и поставила к елке близко-близко. В руке у мамы горела одна настоящая свечка в кусочке бабкиного пирога. Мама присела и сказала: «Дуй на огонек! Тебе уже годик, у тебя день рождения!»
Девочка немедленно зажала двумя пальчиками пламя маленькой свечки. Это была первая, ею осознанная, боль.
Утром было очень темно, и белели подушки. Мама одела девочку, и они ушли в снег и ветер. Пришли куда-то, в длинную комнату с плачущими детьми. Мама исчезла. Весь день потом было серо и хотелось спать. А вечером опять была мамина рука, до дома. Дома, у бабушки, диван вплотную, по всей ширине узкой комнаты, подходил к круглому столу. Этот стол назывался «Развернуться негде».
Включали лампу, и шелковые вермишельки тесьмы оранжевого абажура отбрасывали длинные тени на потолок. За столом сидела бабка, ужинала, от нее неприятно пахло котлетами. Но под столом было хорошо. Девочка там пела. Красиво и громко. Что-то веселое, свое. Там, под бахромой тяжелой и длинной плюшевой скатерти, пахло пылью. Было видно, как мелькают то и дело быстрые мамины ноги, сначала в тапочках и босиком, потом в чулках и без тапочек, а потом в черных блестящих туфлях на тонких высоких каблучках. Тут девочка все понимала и заводила совсем не ту песню, с одними и теми же скучными словами и на одной щемящей и протяжной ноте: «Мама, не уходи-и-и!!!»
Но мать словно не слышала и быстро упархивала каждый вечер, как птичка.
Бабка с трудом наклонялась под стол и откидывала край скатерти со словами: «Враз замолчи!» - и, немного погодя, уже в сторону двери: «Вертихвостка!» Это слово неизменно вызывало в девочке обиду, почему-то за себя. И она нарочно думала потом, засыпая, что вертихвостка – это именно она, девочка. Такая серая птичка, меньше воробья. Сидит себе за оконным стеклом на гремучем карнизе и смотрит в комнату. Но тут птичка расцвечивалась, крутила маленькой красивой головкой в круто завитых кудрявых черных локонах и быстро-быстро подергивала хвостиком с тремя пушистыми розовыми перьями. И были у птички на ножках крошечные блестящие туфельки на острых каблучках. И девочка ждала, когда же она - птичка - полетит в небо, в какой-то момент радостно взмахивала крылышками, взлетала и засыпала совсем.
Еще девочка очень любила болеть. Мама читала ей тогда целыми вечерами и никуда не уходила. И был мамой сваренный горячий и сладкий клюквенный кисель. Мамин голос не должен был исчезнуть в такие вечера, и на душу девочки сходила уверенность в завтрашнем дне. А завтра будет еще и послезавтра.
***
Однажды девочка с бабушкой возвратились в конце лета в Москву из деревни (как-то связанной со словом «пензия»), от бабушкиной сестры. В деревне девочке очень понравилось, там было так тепло и зелено и пахло бабочками. Еще там были несмолкаемые куры, лошади и корова с теленком. В саду жила рыжая собака Мушка, похожая на лису. И два серых сибирских кота, которых Мушка воспитала как родных и все время брала их за шкирку и то вылизывала, то куда-то перетаскивала из своей будки. Внизу под домиком, где кончался сад, была речка с острыми камнями в холодной воде и шатким мостиком много длиннее, чем ширина самой речки. В том месте под мостиком, где воды уже не было, росли сплошным ковром удивительной красоты голубые мелкие цветы с желтой крошечной серединкой, они пахли медом и Чистыми Прудами в Москве, где оставалась мама в странной гулкой тишине серых высоких каменных домов.
Темным вечером поезд приехал на Курский вокзал, бабушка взяла в одну руку тяжелый чемодан, в другую – мешок с деревенскими «гостинцами», и велела девочке не отставать и идти «след в след». Девочке досталось нести свой сачок для бабочек из красной крахмальной марли. На перроне девочка не удержалась и «поймала» бабушку сачком, надев его прямо бабке на голову. Бабуля ничем не смогла помешать «пойматься», обе руки ее были заняты вещами. Она притормозила, чуть не рухнув на больные колени, и девочке стало стыдно и очень жалко бабушку.
Потом они долго звонили в свою огромную коммунальную квартиру, и ровно по три раза застывала тишина за дверью во всю длину коридора, по которому так здорово можно было кататься на трехколесном велосипеде, подаренном дядькой.
Вот в этот-то вечер девочку настигла и больше никогда уже не покидала странная болезнь: внезапные приступы задыхания души, смешанного с ужасом в желудке.
А перед этим мама открыла им входную дверь, и девочка сразу же бросилась на нее и повисла молча, тяжелая, ботинки в глине и мокрый нос, и висела до самого конца коридора, и больше ничего уже не надо было, кроме этого маминого обнимаемого халата букетиками. А потом, на пороге их с мамой и бабушкой комнаты, возникла вдруг эта болезнь.
На недосягаемой маминой кровати, до подбородка спрятанный под маминой простыней, лежал и зверски улыбался всеми своими зубами человек с черной лохматой головой величиной с телевизор.
Может, девочка и умерла бы тогда на месте от первого приступа своего неизвестного недуга, но бабка ей в этом помешала, потому что уронила чемодан. Он рухнул, развалившись поперек комнаты, одним своим железным углом попав бабке на больную мозоль на ноге. Потому что бабушка говорила «вокно», «вострый», то и кричать она стала «Вой, вой!!!» Вот девочка и завыла. А квадратная голова сказала вдруг: «Я – Боря.» И даже не поздоровалась.
После этого девочка помнила только, что купала ее в ванне не мама, а бабка, а девочка представляла себе, что это мама заворачивает ее в большое пушистое полотенце и несет спать к бабушке в постель, за книжным шкафом, у стенки, где был охотник в лесу, у мельницы, он стрелял уток, а еще другой плыл к нему на лодке мимо избушки, с крестом на острой крыше, и мимо каменного полукруглого мостика, по которому лошадь везла телегу с мешками в темный лес; это все называлось «Германия», и девочка засыпала.
Но в тот вечер бабка, искупав девочку, сказала: «Вот тапки твои, иди сама ложись, большая уже, 5 лет. А горшок твой мать теперь в уборную выставила». - «Бабушка, я с тобой пойду!» - «Ну, сиди, жди, пока в ванной пол подотру, потом чайку с тобой попьем на кухне».
А после, в темноте шуршаний, когда бабушка уснула и засопела, вдруг возник шепот матери за шкафом, и взорвалась глухая боль нового приступа страха в желудке, и задохнулась душа. Девочка застонала. «Господи Иисусе Христе», - заворочалась бабка.
Надо было просто встать и пойти убить Борю, но мать вдруг тихо и нежно засмеялась в их с Борей темноте.
Девочка вспомнила щенка в деревне у соседского ровесника Васьки. Как толстый Васька пинал его ногой, чтоб щенок не шел за ним из дома, а тот полз, и скулил, и визжал, и полз за Васькой, никак не мог остановиться. Тогда девочка подошла и ударила Ваську со всего маху по лысой голове, потому что, когда щенок бегал раньше по улице, он был веселым.
Васька в два счета спихнул девочку в лужу.
Пока она встала и снова дернулась драться, Васька убежал. Зато щенок остался, помахивая коротким хвостиком, рядом с испачканной до ушей Девочкой.
Неизвестный недуг мог затихать только при мысли о тех, кто тебя любит просто так, за то, что ты уже есть.
Автор: Людмила Николаевна Матвеева (095)-102 32 69
Прочтений: 7568
Текущий рейтинг:   (4,38; голосов: 48)
|
Свежие статьи в рубрике «Литературная гостиная»: Жак Превер. Как нарисовать птицу , Разговор с прошлым, Нежность. Часть 2, Нежность. Часть 1 , Власть, Гала и Ягуар. Часть 3, Гала и Ягуар. Часть 2, Гала и Ягуар. Часть 1, Остров надежды, В последний раз
Комментарии(всего комментариев: 7)
[20.04.2007 16:53:16] Написал: Cami
Вспомниа своё детство ... тоже жила с бабкой ... она маму не любила ( но мама приходила всегда ко мне ... а потом забрала жить к себе и всё стало хорошо ... главное м стали жить с мамой вместе !
[10.01.2007 17:46:06] Написал: Aвтор
Огромная благодарность всем, кто сумел понять и отозвался!
Спасибо за комментарии.
С уважением,
Автор
[30.07.2006 5:53:14] Написал: Бася
Я плакала, когда читала.
[17.06.2006 19:03:33] Написал: elen
Это ужас из забытого прошлого! Правда, я была нужна, как атрибут - есть муж, есть ребенок. Муж обажал жену. Она первая его любовь.И как любой влюбленный слеп. Длительные рейсы укрепляли его любовь и не мешали свободно жить ей. Мешал ребенок. Он тоже был в нее влюблен и не мог понять, почему его отвергают.
Лишать ребенка любви это равносильно лишать его жизни. Но самое страшное - лицемерие на людях и неприкрытая ненависть на едине. Ты никто в ее сердце,в ее доме. А рядом нет ни бабушек, никого, кто дал бы тебе то, что так необходимо, чтобы жить.
Желания несчастной женщины сбылись. Представился случай, ребенка отправили в другой город....
Судьба подарила мне все, чего я была лишена с рождения. Моя дочь поделилась своим детством со мной.
Я забыла все, что было там...
Но прочитав этот рассказ у "меня задохнулась душа" и смертельный холод там,где солнечное сплетение , как в детстве, через 25 лет!
[13.02.2006 0:15:44] Написал: alison
Спасибо, это настоящее.
[09.02.2006 20:19:15] Написал: ailexa
да берет за живое... легко читается
[03.02.2006 2:11:59] Написал: Кизлодда
Этот рассказ вызывает бурю воспоминаний о детстве, даче, бабушке, маме... О том времени, когда все взрослые казались великанами, недостижимо огромными, непонятными гигантами... Автор, спасибо. Снимаю шляпу.
|
|
 |  | Пройди тесты |
| | Портал красоты |
|
Уважаемые дамы, мы открыли портал красоты myCharm.ru, на страницах которого Вы найдете море информации по достижению совершенной красоты. Приглашаем Вас на myCharm.ru!
|
 |
| | Скачай программы |
|
Мы предлагаем Вашему вниманию программу для всех тех, кто худеет или просто хочет правильно питаться. Полную информацию смотрите здесь.
Программа "Вышиваем с MyJane" предназначена для создания схем вышивки крестом из имеющихся изображений (фотографий). Программа имеет массу отличий от аналогов! Подробнее смотрите здесь.
|
|
| | Обои от myJane |
|
 Дорогие читательницы нашего журнала! myJane.ru предлагает Вашему вниманию не только стильные, но и полезные обои для рабочего стола Вашего компьютера - с календариком на 2010 год. Разумеется, с символикой myJane. Надеемся, что этот календарик, находящийся постоянно перед Вашими глазами, создаст Вам дополнительные удобство и комфорт в Вашей работе. Скачать обои можно здесь.
|
|
| | На форуме |
| | Свеженькое |
| | Женские книги |
 Версия для печати
|